Она немо смотрит на меня.
Слезы, которые она с трудом сдерживает, комом стоят в горле и не дают ей произнести ни слова. Но меня это не трогает. Язык у меня развязался, как в лучшие времена, и чешет, распаляясь злобой, почти без моего участия.
— Буду ходить от дома к дому и побираться, как покойный Тибо Вуколич, а у тебя куска не возьму!
Молчит Джана, словно окаменелая, прижав ладонь к щеке, смотрит на меня и, видимо, представляет себе, какой позор обрушится на нее, если я выполню свою угрозу.
— Бранко ты выгнала, теперь — меня, вот сиди теперь одна и ешь одна в своем порядочном доме!
| БАРХАТНАЯ ПЕРЧАТКА | читать |
| БАНАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ | читать |
Сейчас крикнет. Дыхание сперло. Ну, давай же, начинай, хоть слезам дай волю! Ну же! Ведь иначе я скажу все, до последнего слова скажу! Ей-богу, скажу, тишина становится невыносимой, и я должен ее прервать любым способом,— увы, камня, чтобы скатить его вниз, здесь нет... И я сказал:
— И все это для того, чтобы отомстить Джемичам!
— Страсть как хочу отомстить,— наконец выдавила она из себя и продолжала, будто вонзала в стену кинжалы: — Нет у меня большей радости и большего желания! Знаю их: родичи небось, причуда у меня такая, и все тут!
— А иначе ты не можешь отомстить? Не за наш счет?
— Нет, только так и не иначе!
- Старик, закутавшись в меховое одеяло, сидел у огня.
- Зулусы не сумели поверить в это.
- Если хотите, можете его потрогать.
На этом я ушел. Было это вчера. Я долго слонялся туда-сюда, не решаясь идти в Утрг. Мне хотелось повидаться с Ивой, но как и что я ей скажу? Каким образом защитить Бранко и его ребенка, который должен появиться на свет? А может быть, бросить все и уйти, как будто я ничего не знаю и как будто меня все это не касается?.. Нет, не могу. Потом я шагал к Утргу лесом над Глувле и снова поворачивал назад, все надеясь придумать выход из положения. Однако так ничего и не придумал. Ужинал я у Юга Еремича, мы долго курили и совещались и тоже ничего не придумали. Я лежал на террасе, смотрел на звезды, проглядывавшие в просветы между облаками, не хотелось ни думать, ни вспоминать, но удержать память не удавалось и все равно выхода не находилось. И вот я снова на Глувле по дороге в Утрг, и передо мной поросшие мхом развалины усадьбы Джёло Чоровича. Здесь все не торопится — и то, что растет, и то, что погибает. Давненько усадьба эта мучается, а все никак до конца не исчезнет. Старых прокопченных балок, которые я еще помню, теперь нет. Без этих балок вид у развалин не такой печальный, и, не будь возле них старых слив, одичавших и больных, покрытых толстым наростом лишайника, с поломанными ветками до самых верхушек, можно было бы спокойно пройти мимо. Но сливы тянутся, прямо на цыпочки встают, чтобы издалека увидеть человека — двуногое создание, вертикальное, рукастое, которое придет и спасет их от одичания и гибели.
